Военный без фуражки – не военный. Поэтому все военные, включая и таких, каким был я - совсем не военных по натуре - обязаны их носить. Я таскал на голове это нелепое сооружение из картона, тряпок, железа, алюминия, пластмассы, дермантина, пуговок и еще какой-то блестящей ерунды, названия которой даже не знаю, девять лет. Тех лет, что промаялся в фуражке, мне не жаль. Я сделал открытие: год на восьмой я догадался таки, для чего она на самом деле нужна… Изначально она предназначалась для борьбы со вшами. По замыслу создателей этой, если так можно выразиться, шапки, они должны были вымораживаться под фуражкой зимой и свариваться летом.

Военный должен фуражку не только носить. Он должен ее еще и подписывать. И если я не понимал, зачем нужно делать первое, то необходимость второго была для меня очевидна. Во-первых, написанная на внутренней стороне фуражки фамилия владельца нужна для того, чтобы животные, для уничтожения которых она предназначена, не могли свободно мигрировать с одного военного на другого. Во-вторых, для того, чтобы фуражка не затерялась навсегда среди моря таких же неподписанных фуражек: все-таки, какое-никакое, а имущество. Понимая это, я, получив новую офицерскую фуражку, написал на внутренней ее стороне: «КИРЯ»

Вскоре рядом со словом «КИРЯ» появилось «тире» и еще одно слово. Не похабное, но все равно довольно обидное. Если назвать так человека не за глаза, то запросто можно получить по роже. Но… Я на милые шутки друзей никогда не обижаюсь. Чуть позже появился рисунок, изображающий это - не похабное, но обидное. Потом на фуражке появился кот. Для тех, кто не знает, что такое «кот на фуражке», поясню…

Кот есть почти на всех фуражках. Ну, пожалуй, кроме тех, у хозяев которых нет друзей. Или, друзья есть, но пошутить не могут: бывают, бывают, к сожалению, и такие военные. Кот всегда появляется внезапно. Происходит это так...

Когда на «контроле готовности к полетам» хозяин фуражки напрягает грозящие распрямиться после вчерашнего извилины, пытаясь ответить на вопрос командира, например, о мерах безопасности при полете в зону, друзья хватают его фуражку, и рисуют повернутый лучами вниз месяц – это задница и ноги кота. Затем – сверху задницы и чуть сбоку – полукруг: это голова, виднеющаяся из-за задницы. Два угла – уши, шесть палок – усы. Сверху задницы и чуть вбок – толстый изогнутый хвост. Под хвостом - жирная точка: как без нее? Кот, в основном, готов, хотя ушло на это не более четырех секунд. А изнасилование мерами безопасности при полете в зону закончится еще не скоро, так что кот успевает обрасти подробностями. Подробности обычно рисуются такого размера, что непонятно, кто чей: подробности кота, или кот подробностей. Особенно подробно подробности получаются тогда, когда командир полка задает еще и дополнительные вопросы относительно мер безопасности.

В случае с моей фуражкой и друзей, способных пошутить, и дополнительных вопросов было достаточно, все получилось максимально подробно. Но друзья были настолько милы, что этого им показалось мало. Когда я в очередной раз распрямлял извилины, каждая подробность оказалась подписана своим, отнюдь не латинским, названием. Затем там появилось сердце, пронзенное вместо стрелы Амура бутылкой - предположительно, портвейна - с надписью «сердце алкаша».

Теперь моя фуражка была предназначена не только для уничтожения паразитов. Она во время контролей готовности и прочих заседаний ходила по рядам, и независимо от того, я или кто-то другой пытался вспомнить меры безопасности, принимала на себя котов, прочую живность и не живность со всеми их подробностями и нелатинскими названиями. Потом однажды командир полка на предполетных указаниях вместо того, чтобы сказать: «взлетно-посадочный курс сегодня – обратный», заявил, что «взлетный курс сегодня - обратный посадочному», навеки вписав свое имя в историю авиации. Кто-то тут же зафиксировал эту великую мысль. Конечно, не на своей фуражке.

Отдых в королевстве Таиланд   Авторский блог Кирилла Аваева © 2012
Распространение контента разрешается только с личного разрешения автора