- Да врет не переставая. В школе не обедает, а потом с друзьями покупают сосиски и жарят их на костре в лесу.
Маша делает испуганные глаза:
- Сосиски?! В лесу?! Кстати, а как ты отнесешься к тому, что я в воскресенье поеду в город, встречусь с Юлечкой? Давние подружки, давно не виделись, посидим в кафе, поболтаем…
- Ладно. А ты вчера за интернет заплатила?
- Да. Я же тебе говорила.
- Ах, да, говорила. А Зинка у тебя тысячу одалживала, сегодня обещала вернуть?
- Кажется. Да, сегодня.
- Ты у Пашки вчера математику проверяла?
- Да! Ты же видел! Вообще ничего уже не помнишь.
- А, помню, помню. Куда вы там с Юлечкой намылились в воскресенье?

Детектор совершенно однозначно просигналил, что Маша собралась не в город, чтобы встретиться с Юлечкой и поболтать с ней в кафе. Куда же она собралась? Может, не в город? А может, в город, но не к Юлечке… А может, не в кафе, а может, не поболтать! Чтобы выяснить, в каком именно месте жена наврала, Бориска стал задавать наводящие вопросы, но уже через три минуты Маша, еще не до конца выведенная на чистую воду, крича: «Достал! Ты в чем меня подозреваешь?! Ненормальный!», оделась и, хлопнув дверью, ушла в неизвестном направлении.

Вскоре зашла соседка Зинка и наврала, что не может отдать тысячу, поскольку на работе задержали зарплату. Бориска опять задал несколько вопросов, и Зинка, не дожидаясь, пока он ее «расколет», убежала, поклявшись ничего и никогда больше у них не просить. А следующим был сосед снизу. Уходя и хлопая дверью, он заявил, что шуруповерт, точно такой же, какой он брал попользоваться у Бориски и который развалился сам собой у него в руках, он, конечно, вернет. Но чтобы он еще когда-нибудь что-нибудь у Бориски…

Разогнав при помощи детектора всех, кого только можно, и оставшись наедине со включенным на приличную громкость телевизором, Бориска заскучал. Выключил телик, откинулся в кресле. Детектор, готовый к новым разоблачениям, напомнил о себе, зашуршав машинками. Хорошая все-таки, получилась штуковина! Вот бы такую Борискиным родителям, когда ему было столько, сколько сейчас Пашке! Или чуть больше. Они поседели бы поди, если бы узнали, что он творил, когда «ходил в гости к Бублику». Они не костер жгли, а взрывали болты, стреляли из поджигов, воровали хлеб на хлебозаводе. Да много чего еще. Как этими болтами ничего никому не выбило? Они брали два больших болта, гайку, и зажимали между ними серу от спичек. Потом эта заряженная скрутка подбрасывалась как можно выше и падала на асфальт: «Бах!». Куда они, эти болты, после взрыва улетали? А как они с Бубликом порох варили? Это тебе не «елочка, сгори»! Увидев на уроке в школе, что, выпарив из соляного раствора воду, можно получить сухую соль, Бориска сообразил, что таким способом можно добыть и серу от спичек в больших количествах. В ту пору они с Бубликом перешли от болтов к поджигам, серы нужно было гораздо больше, и на ее отковыривание от спичек уходило много времени. У Бублика дома, когда его родителей не было, они налили в кастрюлю воды, высыпали туда сто коробков спичек и перемешивали все это до тех пор, пока вся сера не смылась со спичек. Потом палки выбросили, а коричневую воду поставили на огонь. Вода вскоре выпарилась, на дне остался слой мокрой серы. Высушивать ее до конца на огне они, конечно, не стали и пошли погулять, а когда вернулись, то увидели, что сера высохла сама. Бублик стал отковыривать ее от дна отверткой, но Бориска остановил его, сказав, что так получаются крупные куски, тогда как для дела лучше подойдет пыль. Он взял широкую стамеску и стал скрести ею по поверхности серы. При этом действительно получалась пыль, но когда стамеска скребла серу четвертый или пятый раз…

Бориска потом всегда удивлялся самому себе, вспоминая этот случай. Когда сера вспыхнула и пламя вырвалось из кастрюли, как из ракетного двигателя, прямо ему в лицо, он почему-то не отбросил ее подальше, а несколько раз ударил ладонями по горящей сере, пытаясь ее потушить. Потом, конечно, отбросил, но не куда-нибудь, а на диван. И хоть это была кастрюля, а не бутерброд, перевернулась она так, как будто была бутербродом. «Ракетный двигатель» изрыгал пламя прямо в диван до полной выработки горючего.

Бориска сказал дома, что упал руками и лицом в костер. Поверили. А что оставалось его родителям, если у них не было детектора? А Бублик наврал, что, когда пришел домой, то эта идеально круглая черная дыра посреди дивана с торчащими из нее пружинами уже была. «Если бы я не залил диван водой, - гордо рассказывал он, - то тут бы вообще все сгорело!». Его мама с папой потом еще целую неделю ходили друг на друга в рукопашную, пытаясь выяснить, кто из них, уходя на работу, забыл на диване тлеющий чинарик.

Весело было. А хлебозавод! Рядом с их двором был хлебозавод, а напротив заводского забора строили дом. И вот, вся шпана с округи собиралась в этом строящемся доме: курили, играли в карты, в «хлоп», в «пристенок», в «чику». А также крали хлеб на хлебозаводе. Из окон своей стройки они видели, как на погрузочную площадку завода вывозят тележки с только что испеченным хлебом, и когда на площадке не было людей, кто-нибудь из пацанов перелезал через забор и бежал к этим тележкам, хватал две буханки и бежал обратно. Добежав, перебрасывал через забор булки, потом перелазил сам. Вкуснее хлеба Бориска в жизни не едал! А если еще подкоптить на костерке из рубероида! Но горячий хрустящий хлеб – это было не главное. Главное – то, что именно украв первую в жизни булку все эти пацаны в глазах остальной компании перестали быть маленькими и с каждой очередной булкой все росли и росли. Работники завода, видимо, не очень-то хотели поймать этих сорванцов, а иначе, конечно, поймали бы. Видя, как очередной воришка улепетывает к забору с парой булок, топали ногами и кричали весело: «Догоню! Поймаю!». Что такое для завода десяток булок, что сопрут за день мальчишки? Правда, про хлебозавод родители узнали и без детектора. Как-то раз компания устроила соревнования «кто больше сворует». В помещении стройки, где был наблюдательный пункт, булки, которые уже никто не ел, валялись на полу, а мальчишки все лазили и лазили через забор, выясняя, кто самый храбрый и удачливый. И терпение завода лопнуло. На следующий день в квартире у Бориски появился пахнущий хлебом дяденька. Каково же было горе матери, когда она узнала, что ее сын – вор! … «Паразит! Тебя что?! Не кормят?!»… Да, было время. А сегодня… Наехал на сына из-за каких то сосисок! Не стыдно?! До слез довел! Из-за не ворованных, изжаренных не на рубероиде сосисок! Надо, наверное, замять как-то это дело…
- Пашка, иди-ка сюда!
- Что, папа? – сын смотрит из-под бровей, видимо, готовясь к новому допросу.
- Пашка, ты это…
Пашкина губа начинает дрожать.
- Паш! Да я же ничего такого. Я только спросить…
Слезы. Снова слезы. Стыдно Бориске: «Прости, Пашка! Прости, Маша! Милые мои! Никогда больше не направлю я на вас этот иезуитский агрегат. Не мент же я, в конце концов! Зато денег заработал, а вы мне помогли, не зная того. Не зря страдали: теперь на море поедем. А вы врите, врите. Врите, сколько душе угодно, я не против! До меня вам в этом деле все равно далеко.

Отдых в королевстве Таиланд   Авторский блог Кирилла Аваева © 2012-2018
Распространение контента разрешается только с личного разрешения автора