Первый самостоятельный… Боря, собрав десяток подписей на допуск и сходив до ветру – "лучше поссать перед боем, чем обоссаться в бою" – сидит, пристегнутый в самолете, техник «готовит кабину инструктора» – связывает вместе ненужные привязные ремни в задней кабине. Подошел Митя, лыбится:
– Дяденька, а вы скоро полетите?..
Боря сосредоточен, прокручивает в голове предстоящий полет и не откликается. Формально это уже его пятый самостоятельный, но предыдущие четыре были сделаны с «опытным пассажиром» – Пашей. Такое частенько бывало – если в курсанте не уверены, он выполнял самостоятельные полеты с инструктором, а чтобы пощадить курсантское самолюбие, мотивировали это плохой погодой. Инструкторы в таких полетах не держались за ручку, а Паша даже притворялся спящим, когда Боря заворачивал голову назад и смотрел на него.
Но в этот раз все по-честному…
На рулении Елину приходит навязчивая мысль: необходимо оглянуться в заднюю кабину и убедиться, что там никого нет. Обернулся – никого. Но беспокойство осталось, ему уже необходимо увидеть всю заднюю кабину, до самого пола. Для этого надо ослабить ремни и, насколько возможно, изогнуться назад, но на рулежке этого не сделаешь: люди смотрят…
Взлет, набор, оглянуться хочется нестерпимо, но некогда. После первого разворота можно, Боря до предела распускает ремни и что есть силы загибается назад… Точно, один…
Вот оно, счастье!
Свежеиспеченный пилот долго наслаждается свободой, вовсе не утруждая себя выдерживанием высоты, скорости и курса, а потом нажимает СПУ и что есть силы орет в пустую заднюю кабину:
– Паша, чайник, дубина, дебил с вокзала, уебок сраный, мудак, баран!
Боря в экстазе начинает бить ручкой из стороны в сторону:
– Говно, на тебе, на!..
Однажды Боря проснулся посреди ночи от рези в животе. Полежал не шевелясь, прислушался к своему нутру… В туалет не хочется, просто болит живот. «Надо уснуть обратно, – подумал он, – и все пройдет». Но боль усиливалась, и уснуть не получилось. «Видимо, в туалет все-таки идти придется», – решил Боря и начал вылезать из-под одеяла – наутро полеты, надо быстрей сбегать и успеть выспаться. Сунул ноги в сапоги и побрел к выходу из казармы, стараясь топаньем не разбудить остальных: удобства на улице. На тумбочке дневального стоял Митя Кротов, улыбаясь до ушей, он вручил что-то проходящему мимо него Боре: тот машинально взял.
Туалет «Ту-16» – огромный сарай, выбеленный известкой и дико вонявший хлоркой, с шестнадцатью дырами в полу, находился метрах в ста от казармы. Вдохнув ночной прохлады, Боря окончательно проснулся и обнаружил, что в руках у него десяток листов бумаги подходящего размера, аккуратно нарезанных из газеты – подарок от Мити. «Ни фига себе сервис» – хохотнул он, от чего в животе что-то перевернулось и уверенно попросилось наружу. «Ой» – не сдержался Боря от неожиданности и застыл, стиснув зубы, волю и ягодицы. До «Ту-16» оставалось шагов пятьдесят. Сильно рискуя, он начал делать мелкие шажки к цели и понял: не дойти! Выбора нет. Шаг в сторону! Пуговки на ширинке – долой! Чьи-то шаги! Стоп!
Не замечая ничего вокруг, мимо него спортивной ходьбой просквозил Фед, резко остановился, замер на мгновенье, сделал шаг в сторону и уселся рядом с тропинкой. Звуки и запахи не оставляли сомнений – собрат по несчастью
«Я дойду!», – решил Боря, у которого как раз чуть-чуть отпустило; он стал мелкими перебежками продвигаться вперед.
Вскоре стали слышны проклятия в адрес пищеблока, доносившиеся из сортира, – свободных мест там не было.
– Этот Савин нормальные продукты ворует, а нам дают, что попало!..
– Засранцы! – кряхтя, отзывался с дальнего очка начальник штаба лагеря, занимавшийся еще и снабжением. – Кроме котелка с кашей, в жизни ни хрена не видели!
Беда не обошла никого, бегали и инструкторы, и комэски. Незадолго до этого бедствия Кубловский издал приказ: в целях борьбы с самоволками дневальный обязан был записывать в специальный журнал фамилию каждого, идущего ночью в туалет, с указанием времени убытия и прибытия. Утром этот журнал почему-то оказался на столе у доктора, проводившего предполетный медосмотр. «Как себя чувствуешь? – спрашивал он каждого. – Сколько раз бегал?». Рекордсмены с че-тырьмя-пятью ходками были отстранены от полетов, остальные – допущены.
Туалет на аэродроме – «Ту-2». Очередь возле него толпилась до окончания полетов – кустов в округе не было. Заруливал на стоянку самолет, останавливался, из него пулей вылетал инструктор и бежал занимать очередь. Через полминуты, выключив двигатель и оборудование, в той же очереди оказывался и его курсант: «Разрешите получить замечания…»
Как-то ночью, среди зимы, на училищный КПП, где, сидя на стульях, сладко спали дневальные – Шура Павловский и Гусь, пришел странного вида полковник. В летнем плащике, в папахе, с белым от мороза огромным греческим носом, в руках – два необъятных чемодана «мечта оккупанта». На ногах были летние туфли на гладкой кожаной подошве – когда он открыл дверь КПП, ноги его разъехались на свежем ледке... От грохота двери и чемоданов мужики проснулись. Полковник поднялся, затащил свой скарб в помещение и заорал, обращаясь к Гу с ю :
– Почему льет?!
– Где льет? – в один голос спросили дневальные, с трудом сдерживая смех.
– Почему льет, я вас спрашиваю!
– Товарищ полковник, – начал обстоятельно объяснять Павловский, – нигде ничего не льет, потому что сейчас зима и все замерзло…
– Я вас последний раз спрашиваю, почему вы льет на ступеньках не отдолбили? Вы оба двое идите в казарму и доложить командиру, что я вас снял с наряда! – полковник уволок чемоданы внутрь училища, ни секунды не сомневаясь, что Пава и Гусь уже бегут наперегонки выполнять его приказание.
Бросив пожитки у дежурного по училищу, пришелец отправился осматривать училищный забор. Осмотр был трудный: пришлось пройти по периметру училища по сугробам, и только на подходе к КПП, по окончании круга, вдоль забора появилась тропинка. Все ясно: здесь пролегает ночная тропа курсантов. Вот пятачок, вытоптанный у забора, тропинки расходятся в разные стороны от него – каждая к своей казарме – тут все перелезают через забор…
Это была тропа для возвращения из самоволки. Со стороны училища высота забора была большой – под три метра, а с другой стороны земля была насыпана выше, и забор был совсем низкий. Вася Винокуров как раз шел из самоволки. Подошел к месту, где забор пониже, положил руки на верх забора, подпрыгнул и повис на заборе пузом. Отработанным движением закинул ноги за забор и оттолкнулся руками: «Вот я и дома!». Перед приземлением глянул вниз и увидел папаху…
Для полковника это было полной неожиданностью, и от падения Васи на голову он повалился в сугроб. Пока он выбирался из снега, Вася уже улепетывал по тропинке в сторону казармы. Полковник бросился в погоню. Вбежав вслед за курсантом в подъезд, он остановился, замер и по звуку Васиных шагов безошибочно определил: объект скрылся на третьем этаже. Он бегом поднялся на третий этаж и зашел в казарму…
Возле тумбочки стояли дневальный с дежурным – спешно застегивали пуговки на форме, по бильярдному столу еще катились шары, два кия валялись между бильярдом и тумбочкой.
Первым привел себя в порядок дневальный. Напялив на голову шапку, он приложил к ней руку:
– Товарищ полковник, разрешите узнать цель вашего…
- Т-с-с-с! Только что в ваше расположение прибыл курсант,
весь в снег!
Ребята переглянулись:
- Не видели...
- Вы двое тоже снят с наряда! Вызвать сюда срочно коман дир батальон, командир рота, командир взвод, дежурный по училищу!
Дежурный и дневальный молча смотрели на него: «А ты, собственно, кто?»
- Я - полковник Кандали, ваш новый начальник училища!
Шутки кончились. В казарме включен свет, все проснулись,
но приказано лежать до прихода командиров.
- Может, не надо? - неуверенно обращается Свисток - ко мандир роты - к Кандали.
- Надо! Куй железный, пока горячий!
И вот новый начальник училища в сопровождении десят ка офицеров подходит к каждому и сдергивает одеяло... До тех пор, пока под сдернутым одеялом не оказывается Вася - в шинели и в сапогах...

Отдых в королевстве Таиланд   Авторский блог Кирилла Аваева © 2012
Распространение контента разрешается только с личного разрешения автора