Перед полетами второго курса Пылюк и Елин опять оста лись на академию, на этот раз из-за физики. Когда они, как обычно, вместе, представили отчеты по лабораторным и по лучили зачеты, физик спросил:
- Ребята, вы рисовать умеете?
- Да! - в голос ответили ребята, имея в виду предстоящий экзамен...
Их повели в каптерку, где стоял картонный щит полтора на два метра, на котором надо было нарисовать взлетающий с пороховыми ускорителями самолет, мужика в потемках с при бором ночного видения на голове и какие-то графики поверх.
- Ну как, сделаете?
Перспектива рисовать все это показалась заманчивой по сравнению с подготовкой к физике, которую в училище вооб ще никто не учит за ненадобностью.
- Сделаем! - уверенно пообещал Пылюк.
- Думаю, к экзамену успеем, - многозначительно добавил Боря.
- А чем будете рисовать? Есть водоэмульсионка, гуашь, масло…
- Маслом! - сказал Игорь.
Когда преподаватель ушел, Боря спросил его:
- А почему именно маслом?
- Да какая разница, я ничем не умею! А ты?
- Я тоже...
Поначалу получалось плохо и медленно, но постепенно они освоили это ремесло, и к экзамену по физике была готова вполне приличная картина, правда, если на нее смотреть издали. Зато вблизи хорошо были видны графики. Физику картина нравилась, он даже заранее вбил под нее гвоздь...
На экзамен они решили зайти последними, понимая, что получение пятерок для них - простая формальность, но вдруг Пылюку пришла вот какая мысль:
- Слушай, ты ведь физику хоть немного знаешь?
- И что?
- Ну, ты наплетешь там что-нибудь, да плюс картина, получишь пять!
- Ну?
- А я ничего не отвечу - мне четыре...
- И что?
- Давай зайдем и скажем, что ничего не знаем, так как писали картину, тогда нам поставят поровну, так будет честно...
Игорек объявил преподавателю, что они с Елиным не готовились к экзамену, так как рисовали картину, и им сразу же поставили поровну!
Когда они на третий день каникул пришли на пересдачу, картина висела на месте, и кто-то уже успел поставить подпись художника: " Трест, который лопнул".
На полетах второго курса женился Серега Куценко. Невеста жила неподалеку от полка, была страшненькой и намного его старше. Серега и не думал жениться, просто стал бегать к ней в самоволку и несколько раз попался. Начальство всячески пыталось его вразумить, в ход шли также рассказы о ее славном боевом прошлом.
Но Серега ничего не мог с собой поделать и продолжал свои похождения, несмотря на насмешки. Когда он в очередной раз залетел, его вместе с Кубиком вызвал секретарь парткома полка – Серега к тому времени успел вступить в партию:
– Ну что, Куценко, опять самовольно побывал на гражданке?
Серега опустил голову...
– Тебя ведь предупреждали! Серега кивнул, глядя в пол.
– А что хоть за гражданка-то?.
– Да Людка-линза, раньше в штабе писаршей работала! – ответил за Серегу Кубик.
– Линза? Это толстая, что ли... ну... Тренажер для молодых лейтенантов?
– Ну да!
– Куценко, ты что! Ты хоть знаешь, ... что ее весь полк знает?..
– Да говорили мы ему!
– Ну, за такое!.. – секретарь помолчал с полминуты, размышляя, – будем исключать из партии!
Куценко и Кубик молчали – это был приговор. Курсант, исключенный из партии, автоматически вылетал и из училища...
– Его нельзя выгонять! – внезапно нашелся Кубик.
– Это почему?
– Он на ней женится!

Свадьба – в пятницу, на нее, кроме жениха, отпустили еще троих, велели вернуться не позже вечерней проверки и по возвращении обнюхали – все обошлось без эксцессов.
На следующий день никто из начальства о свадьбе не вспомнил, и курсанты, чувствуя слабину, потянулись мелкими группками к дому Серегиной невесты – свадьба-то ведь должна быть два дня...
Узнав это, Игорек попытался найти Борю, чтобы вместе пойти попить к Куценко, но Бори нигде не было. Боря в это время сдавал зачет по метеорологии за Вовку Синицына. За себя он сдал еще вчера, это было простой формальностью. Подполковник, читавший метео, прекрасно понимая никчемность своего предмета для истребителей-бомбардировщиков, два года добросовестно читал лекции и проводил занятия, выдавая всю положенную информацию, но совершенно не интересовался, усваивается ли она... На его занятиях можно было не таясь спать, растянувшись на парте и подложив под голову шапку, или заниматься чем угодно – только не шуметь. В первый день сдачи зачета все выглядело прилично: он задавал экзаменуемому вопрос, и если курсант что-то говорил – не важно что, то получал "четыре". Ну, а если уж совсем молчал – то "три".На следующий день не сдавших осталось несколько человек, среди них и Синицын. Он предложил Боре, убиравшемуся в этот день в кубрике:
– Сходи, сдай за меня метео, а я за тебя пол помою...
Боря с радостью согласился, поменял обложку Вовкиной зачетки с фотографией на свою и пошел...
Метеошника на второй день переклинило. Абсолютное незнание курсантами предмета, хоть оно и являлось следствием его собственного отношения к работе, почему-то стало его раздражать. Задав вопрос о чем-то и удостоверившись, что курсант слышит об этом впервые, он делал взмах рукой куда-то в пространство и говорил: "Иди, и пока не узнаешь ответ, не возвращайся!". Десяток бедолаг ходили по классу и спрашивали друг у друга ответы. Когда ответ на какой-нибудь вопрос все-таки рождался и докладывался метеошнику, тот задавал новую задачку – все это продолжалось почти до обеда.
На свадьбу Игорь и Боря пришли последними. Так как второй день вообще не предполагался хозяевами, закуски не было. На столе не было вообще ничего, только перед каждым сидящим стоял стакан, и каждый наливал себе сам из персональной бутылки, которую держал под столом. Опоздавшие нашли себе по стакану и подсели к Гусю:
– Наливай!
– Неааа! - промычал тот и обхватил свой пузырь под столом ногами...
– Ты что, Гусь? – вытаращился на него Боря.
– Там! – Гусь указал на кухню.
На кухне распоряжался прапорщик Безрогов; видимо, он был родственником невесты... Настоящая его фамилия была "Рогов", но, как-то раз заправив самолет воздухом, он забыл отсоединить воздушный шланг и разрешил летчику вырулить. Самолет поехал, натягивая шланг, а Рогов стал метаться, не зная, что делать – догонять или прятаться. В конце концов "лягушка" – крепление на конце шланга – отломилась и прилетела ему в голову, стесав скальп...
Безрогов налил каждому по бутылке самогона и предупредил, что добавки не будет.
Они вернулись обратно к столу, где как раз Вовка Ревелев, не в силах ни встать, ни говорить, лежа подбородком на столе, широко проводил перед собой вытянутой рукой со стаканом, предлагая всем выпить:
– Мммммэээээээ!..
Через несколько часов начальство, обнаружив пустую казарму, поняло, что все на свадьбе. Отправившиеся туда инструкторы подоспели вовремя – там как раз начали бить Безро-гова за отказ выдать добавку.
Всех, кто еще мог стоять на ногах, построили и повели в расположение, а остальных Паша Брагин по одному перевез в полк на своей "Иж – Планете – Смерть" с самодельной люлькой, где их затаскивали в казарму через заднее окно, чтобы полковое начальство не видело.
За свадьбу Кубик наказал только Сталкера. Его нашли только утром – он спал между каких-то грядок лицом вверх, впадины его закрытых глаз были вровень с бровями занесены пылью.
Хотя тогда, на втором курсе, Андрей Рогожин был еще не Сталкером, а "Ежом", с этим прозвищем он перешел со старшего курса по болезни, а "Сталкером" сделался вот как:
Народ спокойно рубал летную норму, как вдруг в столовую вбежал Еж и заорал:
– Мужики, хорош жрать, слушайте меня!
Все притихли.
– Сегодня, – продолжал Еж, – в кинотеатре «Родина» будет закрытый сеанс – фильм «Сталкер»! Если сеанс закрытый – значит, это секс-фильм! Давайте выберем ходоков, они пойдут к комбату и добьются, чтобы отменили самоподготовку и разрешили культпоход в кино!
– Не пустят! – сказал Вася Мамонов – старшина.
Народ забухтел...
– Мужики, давайте залупимся! -– завыл Игорь Мужиков.
– Мужик, залупись обратно, охренели вы, что ли?! Кино вместо сампо!
Но к Васе не прислушались. Решили, что на секс-фильм идти непременно нужно. Но кино вместо сампо – действительно дело неслыханное, и отправить ходоков к комбату мало, нужна настоящая революция. В том, что это секс-фильм, усомнился только Вова Редькин: он читал Стругацких и сказал, что «Сталкер» – это такая мистика-фантастика, вроде того, что инопланетяне устроили «пикник на обочине». Но всем уж очень хотелось на секс-фильм, и Вову слушать тоже не стали.
После обеда весь курс выстроился в казарме, избранные делегаты во главе с Ежом отправились в ротную канцелярию предъявлять требования командованию. Весть об очередном бунте в «стае сволочей» – такое название заслужил к тому времени Борин курс – моментально облетела училище, и вот уже перед ними полно начальства: комбат, Свисток, все взводные, пришел даже дежурный по училищу – Посланный полковник и два преподавателя – майоры
Посланным полковник Брюквин стал после того, как его послал Митя. Как-то раз, когда Митя стоял на тумбочке, вернее, спал возле тумбочки дневального, развалившись на стуле и положив ноги на другой стул, зазвонил телефон. Было четыре часа ночи... Митя проснулся и презрительно посмотрел на него: ясное дело, это какой-нибудь другой дневальный звонит от нечего делать, чтобы его, Митю, приколоть... Например: "Товарищ курсант, говорит полковник такой-то, срочно постройте весь внутренний наряд у выхода из казармы с лыжами!", или "Срочно отнесите два самых лучших огнетушителя к дежурному по училищу!". Дневальные постоянно так развлекаются. Он взял трубку:
– Герой Советского союза Кротов... Че надо?...
– Товарищ курсант, Вы как разговариваете?! Это говорит полковник Брюквин! Срочно возьмите одеяло, утюг, и бегом несите все это в учебный корпус, в сто двадцать первую аудиторию! Как поняли?
– А не пошли бы вы на хуй, товарищ полковник! Как, поняли? – Митя повесил трубку и принялся спать дальше.
Через две минуты в роту пришел разбираться Брюквин: в учебном корпусе шли какие-то штабные учения, и там действительно понадобились одеяло и утюг, чтобы гладить карты...
Посланный сказал, что в истории училища не было еще случая, чтобы самоподготовку целого курса отменили даже по какой-нибудь веской причине. А заменить ее порнографией – невозможно и аморально. После его речи стая загудела – каждый высказывал свое несогласие, но тихонько, чтобы голос терялся в общем гуле и нельзя было определить говорящего. Тогда слово взял комбат и объяснил им, что распорядок дня утвержден аж самим министром обороны, изменять его никому не позволено, и посоветовал разойтись по-хорошему. Строй опять загудел, но уже громче. Тут на середину решительно вышел Свисток и что было силы заорал:
– Рота!!! Слушай мою команду!!! Разойдись!!!
Комбат посмотрел на него, как на идиота: ничего глупее и вправду нельзя было придумать – все сделали шаг-другой в разные стороны, и из строя получилась толпа, а вместо гула послышался дружный гогот. Отцов-командиров охватила паника – они бросились в эту толпу и стали орать, что курсанты – сволочи, что их всех надо гнать из армии поганой метлой, пересажать на губу и исключить из комсомола, стали стращать такими большими начальниками, каких только можно себе представить. Батискаф – командир взвода – бегал в толпе, тряс каждого за плечо и, заглядывая в глаза, стонал, имея в виду фильм «Лажа, товарищи, лажа!»
Невероятно, но стая победила! Ее ведут в кино, причем в тайне от командования училища. Чтобы не привлекать внимания, через КПП – мелкими группами, и сбор в кинотеатре – кроме них, в зале всего несколько человек гражданских. Почему свободно продали билеты на закрытый сеанс, никого не волнует: все в предвкушении…

Отдых в королевстве Таиланд   Авторский блог Кирилла Аваева © 2012
Распространение контента разрешается только с личного разрешения автора