Подозревать, что мне есть что сказать, я, как и всякий нормальный человек, начал вскоре после рождения. Но шли годы, и если суть этого «что» становилась мне все понятней, то желание говорить почти исчезло. Виновато, естественно, человечество. Не целиком, конечно, а только те его представители, которые волею судеб стали моими друзьями, приятелями и собутыльниками. Хотя целиком

Как и положено в серьезном литературном произведении, в самом начале представлю главного героя: знакомьтесь, Лева Кульбизеков. Фамилия, конечно, редкая, и кто-то, может быть, подумает: "Выдуманная!". Пусть так. Но, ручаюсь, не мной. Хотя, не ручаюсь, что Левиными предками. На той части его биографии, в которой он родился, закончил школу и поступил в военное летное

Бригада маляров, в которой работает Лева, белит и красит подъезды в пятиэтажках. Одно и то же каждый день: утром намешали краску, до обеда - джик-джик валиком... После обеда - другая краска, другой подъезд, валик тот же: джик-джик. Нарисовалась бабуля: - Вонь от вашей краски какая!.. Лева, не переставая «джикать», смотрит на нее три секунды, потом отворачивается. Макает валик

Превратиться из летчика в маляра ничуть не легче, чем из маляра в летчика. Основная сложность заключается в том, чтобы забыть, что ты - летчик. Человек не может сделать этого сам. Только под длительным воздействием внешних обстоятельств. И это воздействие на Леву жизнью было оказано... ...Прибыв на малую историческую Родину после своих ратных дел и поселившись у мамы в ее

Прозвище свое Нахалик приклеил к себе сам, заявляя при любом удобном и неудобном случае, что он – «технологический нахал». Это была его мечта, большая, даже огромная: придумать что-нибудь простое-простое, но очень важное, бесценное для людей, дорогое-дорогое... Типа конвейера Форда. А недавно он вычитал в газете, как ему казалось, просто хрестоматийный пример обогащения при

В ЖЭКе номер пять он узнал, как надо красить. ЖЭК дал ему пусть небольшую, но постоянную зарплату и возможность иногда халтурить, постепенно отдавались долги, а «Жоржик», получавший после каждой халтурки какую-нибудь важную для себя железку, уже начал ездить. Лева иногда на нем «бомбил». Мама, наконец, успокоилась, видя, что сын занял пусть не ахти какое, но место в жизни. В

Контуженный своей вины не отрицал: поняв, что Лева уже не знает, что делать со своей монтировкой, спокойно собрал с асфальта уцелевшие бутылки, сложил их в одну авоську и закинул через плечо: -Ну, так получилось, прости!.. Починю я тебе фару... За фарой поехали тотчас же. У Контуженного имелся железный гараж за городом, в массиве такого же никем не охраняемого железа. Машин и

Кульбизеков уже месяц работал у Слона. Фирма называлась «Союз Милосердие»: у всех сотрудников, кроме Левы, имелись инвалидности разной степени, купленные Слоном оптом у знакомого эскулапа, соратника по тюрьмам, за пол-ящика коньяка. Эскулап уже имел две судимости за липовые больничные листы. Почти поголовная инвалидность фирмы позволяла не платить налоги. В Левиной трудовой