Нашествие сранчи

Кто-нибудь видел какающую саранчу? Я – нет. И не слышал ничего о том, когда она это делает, где и сколько накакивает. Да и неинтересно это. Саранча знаменита не тем, что какает, а тем, что ест. И поэтому любой школьник знает, что такое нашествие саранчи.

Сколько накакивает человек, я знаю. Москва, например, за год наваливает гору мусора, по объему равную девятиэтажному дому длиной 93 километра. Именно наваливает, ибо захоронение на полигоне – основной метод избавления от мусора. А сколько в Москве жилья и других построек? Коль уж мусор я начал мерить в девятиэтажках, то Москву придется тоже. Девятиэтажка получается длиной две тысячи двести двадцать два километра. Выходит, что за двадцать три года Москва производит еще одну Москву мусора!

Далее осмелюсь предположить, что все остальные люди на Земле – засранцы ничуть не хуже москвичей. Думаю, они не обидятся. Тогда получается, что каждые двадцать три года мы загаживаем территорию, соизмеримую с той, что занимают наши постройки. А сколько это? Сегодня – восемь процентов суши. Всей суши, включая и Антарктиду, и Сахару. А население растет, а с ним - города, потребление, производство мусора. И что мы так не любим этих, по сравнению с москвичами, практически безвредных кузнечиков?


Портрет не маслом

Ну и портретик получился! Жадный, завистливый, хвастливый… Обжора и засранец. Тварь, уничтожающая все и вся. Каннибал, пожирающий, можно сказать, собственных детей. А что поделаешь? Мы ведь, писатели, все разные. У каждого свой жанр, свои краски. Есть писатели–сатирики, фантасты, лирики. Мне эти жанры нравятся, и я в них себя попробовал. Но не пошло. Все, к чему ни прикоснусь как писатель, будь то самолеты, яхты или еще что, оказывается вымазано дерьмом. Краски мои не отличаются разнообразием. Видимо, жанр у меня такой специфический: писатель–говномаз. Звучит не очень, но что поделаешь. Должен же кто-то сказать правду о Человеке, который, по заверениям лириков и фантастов, является венцом творения, подобием Божьим, да еще и звучит гордо.