Картинка 2 ГРАФИК продолжение
Здесь должен заметить, что я не смог найти ответа на вопрос: «А сможет ли накопление в атмосфере двуокиси углерода, ведущее к глобальному потеплению, привести к полному разрушению среды, то есть к глобальной экологической катастрофе?» Вот, например, что я нашел в разных работах разных авторов:
‒ Удвоение содержания углекислоты в атмосфере приведет к тому, что атмосфера станет непригодной для жизни человека. Хоть лично я и сомневаюсь в такой количественной оценке (в доиндустриальную эпоху углекислоты было в атмосфере 0,2%, сейчас – 0,4, но мне кажется, лично я бы и при 1% выжил, и при 2%), но ясно, что существует такое содержание углекислоты в воздухе, при котором все мы дружно погибнем вместе с еще многими видами.
‒ Углекислота накапливается в атмосфере очень медленно, но не потому, что мы производим ее ничтожное количество, а потому, что часть ее идет на строительство всех живых организмов, имеющихся на планете (растений, а по пищевой цепочке и всех остальных), а другая часть – основная - растворяется в Мировом океане. Количество живого постоянно уменьшается: растущее количество людей не может, в плане связывания углекислоты, восполнить убыль всех остальных организмов, и в первую очередь – растений. Что касается растворения в океане, то я не нашел заслуживающих доверия данных о том, каково сегодня содержание там углекислоты, сколько еще может быть там растворено, но можно с уверенностью сказать, что предельное количество газа, которое может связать океан, существует, и после того, как оно будет достигнуто, двуокись начнет накапливаться в атмосфере гораздо быстрее – может, на порядок, может, не на один.
‒ Мировой океан разогревается, а при повышении температуры воды ее способность растворять углекислоту снижается.
Как видим, ответ на вопрос: «А сможет ли увеличение содержания в атмосфере углекислого газа предотвратить цивилизационную катастрофу, вызванную выходом за пределы роста, посредством глобальной экологической катастрофы, которая произойдет раньше?» зависит от количественной оценки перечисленных выше факторов.
Впрочем, далеко не все с этим согласятся, особенно экономисты. Вот, например, что пишет об этом известный польский экономист Гжегож Колодко: «Климатические условия со временем – в очень длительной перспективе – будут играть все менее заметную роль, что можно сравнить с ролью географических факторов в последнее тысячелетие. Потому что люди научатся регулировать погоду и изменять климат». Сперва он говорит о том, что изменение климата – главная из сегодняшних опасностей, а потом – вот. Не «возможно», не «наверное». Не уточнив, кто, когда и как будет этим заниматься, сразу счастливый конец: изменения климата преодолены. А уж коли говорится об «очень длительной перспективе», то, заодно и пределы роста. А иначе откуда она взялась бы, эта длительная перспектива?
И только если у двуокиси не получится всех нас уничтожить, мы узнаем ответ на вопрос: «А сможет ли человечество преодолеть этот первый встретившийся на его пути предел?» Останутся у него возможности для дальнейшего роста после ликвидации все возрастающих последствий изменения климата? Если останутся и рост продолжится, то будем ждать, какой следующий предел отнимет у нашего роста возможности.
Многие авторы первым пределом, причем, успешно преодоленным, считают историю с производством фреонов и связанное с этим истощение озонового слоя. Я считаю, что это не был «предел». Опасность гибели всего живого на планете была, но для ее устранения потребовалось «лишь» изобрести хладагенты без освобождающегося атома хлора и заставить производителей перейти на эти хладагенты. Опасность не потребовала от человечества постоянных значимых трат на нейтрализацию опасности, а стало быть, предела не было. С тем, что предел этот преодолен, я тоже не согласен. Да, озона становится больше, что дает основание сделать оптимистичный вывод: человечество при помощи разумных и согласованных в мировом масштабе действий вернуло содержание озона в атмосфере к уровню самоподдержания. Но история продолжается. Озоновые дыры сокращаются, но те, древние фреоны, продолжают свое дело: высвободившиеся их атомы хлора и сегодня, хотя с каждым днем все меньше и меньше, но продолжают уничтожать озон, и процесс этот прекратится спустя лишь десятилетия. А на смену им приходят окислы азота, образующиеся при работе газотурбинных двигателей самолетов. Они тоже уничтожают озон, причем с каждым днем все больше и больше. Если снова дыры начнут расти, получится ли так же относительно легко, как в прошлый раз, избежать опасности? Не газотурбинные авиадвигатели давно существуют: поршневые, но как надо надавить на авиацию, чтобы заставить ее к ним вернуться? Электрические авиадвигатели – в далекой перспективе. Что можно сделать, чтобы ускорить их внедрение, требующее огромных и невосполнимых в близкой перспективе трат? А может, основать производство озона и его доставку на нужные высоты? И главное: во что обойдутся человечеству эти меры? Вот если продолжение озоновой истории потребует от человечества заметных в планетарном масштабе трат на предотвращение и преодоление последствий, что отнимет ресурсы у дальнейшего роста, здравоохранения и прочего, озоновая история сможет стать «пределом». Замечу, что в истории с изменением климата речь о возможном возврате к уровню самоподдержания уже не идет. Как о сверхзадаче говорится о предотвращении в ближайшие десятилетия потепления более чем на 2 градуса.
