ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА
Теория теорией… Каждый день на практике занимаются экономикой миллиарды экономических субъектов, которым нет дела до теорий, прогнозов, пределов. Их интересует только рост. Собственный рост. Корпорации пытаются завоевать еще большую долю рынка, инвесторы думают о вложении средств в завтрашний рост, работники – о росте зарплаты. И рыночная экономика своими невидимыми руками заставляет всех их – всех нас – постоянно искать возможности для роста, ибо если их не найдем мы, то их непременно найдут другие. И тогда вырастут они, а мы утонем. Для нас лично это важно, а для системы – рыночной экономики – нет. Общий рост продолжится, а следовательно, все хорошо. Это и есть конкуренция, одна из основ рыночной экономики, решающая задачу обеспечения максимально возможного роста. Кто плохо плавает и должен утонуть, пусть теперь подумает, как плыть лучше. Это нормальная каждодневная рыночная практика. Как ее совместить с необходимостью прекратить рост и начать снижение?
Собственно, периоды снижения экономики происходили раньше и происходят сейчас регулярно. Кризисные периоды. Россия живет при капитализме не так давно, но этой недолгой истории уже достаточно, чтобы понять, что кризис – неотъемлемая часть роста. Кризиса боятся все, в особенности ‒ правительство. Хотя, казалось бы, что за горе – ВВП не вырос в этом году или упал на пару процентов?
Представляете, мой личный доход не растет уже много лет, и меня это полностью устраивает. Я могу жить так всю жизнь, никакого кризиса, если, конечно, все мои соседи не накупят барахла сверх всякой меры, и не станут, при встрече со мной и с моими детьми орать на всю улицу: «Привет, нищеброд!». Даже если доходы моей семьи снизятся на пару процентов, я не замечу. Попробуйте не носить с собой в магазины скидочные карточки. Скажется это как-нибудь на вашем благосостоянии? От чего такого заметного вам придется из-за этих трех процентов отказаться?
Допустим, произошло снижение доходов на десять процентов. Вроде, существенно. Придется от чего-то отказываться. От чего? Не знаю. Наверное, буду жить, как жил, но вот отпуск подойдет… Посмотрю на свой дебет-кредит, и скажу семье: «На месяц, как обычно, на море не поедем. Восемнадцати дней вполне достаточно. А может, куда поближе? Что все на море, да на море?..» В общем, тоже никакой трагедии.
Наполовину снизились доходы… Все, милые мои, садимся на макароны! Вот только когда – при снижении доходов наполовину или больше – я скажу: «У меня кризис!» А почему бы всем не уменьшить свои доходы – добровольно – на безобидные 2-3% в год? Ну, ради будущего цивилизации? Или почему государству не начать стимулировать своих граждан к незначительному снижению потребления, или просто ограничивать, запретив кричать: «Кризис!»?
Я готов. Но где-то кто-то работает экономистом. Вчера он добросовестно трудился, ускоряя рост фирмы, получал хорошую зарплату, делал карьеру, строил планы на будущее, а сегодня: «Извини, дорогой товарищ, рост фирме не нужен – бережем природу. Так что иди себе с миром. Вот тебе пособие – на макароны хватит. Добро пожаловать в кризис». Следом за экономистами и членами их семей, которые не поехали в отпуск, попадают в кризис авиакомпании и туроператоры, по мере роста количества пострадавших от кризиса в него втягиваются производители вкусненького, строительная индустрия. А производители услуг, процветающие во времена, когда людям деньги девать некуда? Откроем любую газету объявлений: тренер по караоке, флорист, расслабляющий массаж, специалист по устройству газонов, ландшафтный дизайн, голуби на свадьбу… Эти специалисты только при намеке на кризис лишаются работы полностью. Вклады в банки не понесли, а кредиты отдавать не спешат: вот и банковский кризис подоспел, биржи попадали. Хорошо все только у производителя макарон. А остальным, хлебнувшим кризиса, уже наплевать на экологию, пределы, необходимость всемирного снижения потребления – они бедствуют. Они уже готовы делать любую, самую вредную для экологии, работу, свергать правительство, неспособное обеспечить нормальную жизнь, пережить цивилизационную катастрофу от чрезмерного потребления.
А начиналось все так хорошо: пара процентиков во спасение человечества. И вот уже правительство объясняет все мировой коньюнктурой, субсидирует авиаперелеты на курорты и покупку новых автомобилей. А что ему остается? Чтобы два процента снижения были безобидными, их надо размазать тонким слоем по всей экономике, по всему населению. Кого-то запретить увольнять, какие-то фирмы не дать закрыть, просто дав им денег, распределить по карточкам голубей на свадьбы, оплатив это из бюджета. А деньги взять у макаронной промышленности: неприлично наживаться на сбережении среды обитания. Но где же тут рыночная экономика? Получилась административно-командная. В капиталистической стране на правительственном уровне даже заговорить о снижении – значит, спровоцировать кризис. Так что, покуда экономика у нас рыночная, никакое плановое снижение невозможно. Рост – условие нормального функционирования рыночной экономики. Если его нет – кризис, который вынуждает всех, – правительство, бизнес, наемного работника ‒ срочно искать пути роста, пусть даже в обход выбранного и утвержденного направления движения общества и закона.
Рынок – механизм, запрограммированный на полное использование всех ресурсов. Чем менее доступным становится ресурс, тем он становится дороже, а стало быть, оправдано внедрение более дорогих технологий. Пока что-нибудь ‒ не важно, что‒ еще можно добыть, добыча будет, ценой каких угодно затрат ‒ все окупится и принесет прибыль. Пусть рост при этом и будет «нерентабельным». Примеров – сколько угодно. По мере обеднения морей рыболовные суда ходят все дальше, используют все более «прогрессивные» методы лова, расходы на каждую выловленную рыбку растут. Но это будет продолжаться и дальше, так как морепродукты медленно, но верно, дорожают, превращаясь из доступной еды для бедных всего мира в деликатес для богатых, а раз так, то выловлено в результате окажется практически все. И запреты, если они появятся, и международные договоренности не помогут. Во-первых, всегда найдутся страны, которые не присоединятся – как Норвегия и Япония игнорируют отказ большинства стран от ловли китов, а во-вторых, любые ограничения на использование ресурсов кратно поднимают на них цену, что ведет к образованию преступных сообществ по добыче этих ресурсов. Или вот очень актуальный сегодня пример: сланцевая нефть. Сегодня ее цена балансирует на границе рентабельности, но стоит мировым ценам на нефть сдвинуться вверх, и сразу начинает расти ее добыча. Нет сомнений в том, что когда традиционной добычи станет не хватать и цены увеличатся навсегда – а это, вероятно, случится, так как легкой для добычи нефти в мире практически не осталось, - и сланцевая будет добыта, несмотря на чудовищный вред этого процесса для экологии. Вся.
Кстати, пределы роста для экономики – тоже ресурс, на котором можно – и нужно ‒ вырасти.
