ИСКУССТВЕННАЯ РАБСИЛА
Правильнее, наверное, было бы сказать «робсила», так как речь пойдет о роботах.
Сегодня искусственный интеллект и робототехника стоят на старте перед мощным рывком, взрывным ускорением. Такие «взрывы» в истории уже были. Последний, который все мы наблюдали – развитие и повсеместное внедрение цифровых и информационных технологий. Начиналось все с больших, дорогих и бестолковых ЭВМ, но как только они достигли какого-то приемлемого для массового использования уровня, произошло взрывное развитие и внедрение во все сферы жизни. Искусственный интеллект сегодня напоминает те первые ЭВМ: дорог и бестолков. Но у специалистов нет сомнений в том, что уже буквально завтра он в определенных видах деятельности превзойдет по своим возможностям человека. То, что на поверхности: водители, пилоты. Уже есть робот, выполняющий работу хирурга, как утверждается, лучше живого хирурга. Идут разговоры о замене традиционного образования на интерактивное, учителя можно будет заменить даже не на робота, а на программу.
Значение надвигающегося массового внедрения робототехники и искусственного интеллекта во все сферы жизни, и в первую очередь ‒ в производство, явно недооценено сегодня экономистами. А давайте подумаем, что будет, если в экономике страны больше половины ВВП окажется произведенным роботами? Экономика, где половина ВВП произведена в сфере индустриального или машинного производства – индустриальная, если в сфере услуг и финансов – постиндустриальная, а если роботами, то какая?
Недооценены и изменения, которые вызовет внедрение роботов в общественных отношениях. Робота, конечно, нельзя назвать членом общества, но он будет выполнять в обществе важную функцию: работать, вытесняя из сферы производства людей.
Как отреагирует рынок на развитие технологий? Как обычно. Начнется массовое внедрение искусственного интеллекта и робототехники везде, где это даст конкурентные преимущества. Посмотрите, с каким воодушевлением сегодня говорит в телепрограмме, например, руководитель агрохолдинга о комбайнах, которые десятками и сотнями смогут выходить на поля, управляемые дистанционно лишь одним оператором. Чему он так рад? Тому, что, когда он уволит сотни комбайнеров, с их правами на отпуск, достойную оплату труда, оплачиваемый больничный, семейными проблемами, профсоюзом и прочим, и заменит их на надежную, дешевую и способную работать круглосуточно программу, он существенно увеличит прибыль. Что его остановит? Человеколюбие по отношению к комбайнерам? И вот, становится, как в песне: «Вкалывают роботы ‒ счастлив человек!» Один человек, хозяин роботов.
Что дальше? Полученные сверхприбыли он инвестирует, конечно, в самый быстрорастущий сегмент экономики – искусственный интеллект. И вот уже представители других профессий оказываются не у дел. Оператор, управлявший армией комбайнов, и тот заменен программой. Специалисты утверждают, что лет через пять-десять не останется профессий, в которых человек сможет конкурировать с роботом. Даже проститутку, и ту уже сделали искусственную и обещают, что через год-другой доведут ее до ума, подучат, и она по всем параметрам, включая интеллект, превзойдет натуральную.
Робот, способный работать лучше человека, предпочтительней живого работника еще и потому, что не имеет потребностей и бесправен. Его не надо мотивировать или принуждать к труду. Он – идеальный раб, а, следовательно, время, когда робот заменит человека практически на всем производстве, непременно придет. Бизнесмен из человека, работающего с людьми, превращается в роботовладельца. Человек теряет свое значение как производитель благ. Что это, если не изменение производственных отношений?
Маркс говорил, что развитие производительных сил определяет тип общественно-экономической формации, или общественный строй. По введенной им же традиции, название общественного строя всегда происходит от названия «хозяина жизни»: не «пролетарский», а «капиталистический», не «рабский», а «рабовладельческий». Каким оно будет, «роботовладельческое» общество? Вот оно, наглядное свидетельство того, что все развивается по спирали, а каждый новый виток ‒ следующий уровень развития. Вот оно, наглядное подтверждение тому, что очередная формация всегда вызревает внутри предыдущей. Хорошо и приятно, как предлагает Фукуяма, прекратить поиски более высоких форм общественного строя, но что делать, если эта форма сама нас нашла?
Процесс смены формации происходит обычно по такой схеме. Новая формация рождается при господстве предыдущей, между ними накапливаются противоречия, что в определенный момент вызывает кризис. Общество ищет путь выхода из наго и находит – в смене формации.
Если игнорировать надвигающуюся смену формации и ничего не делать, стоя на пороге роботовой революции, предоставляя рыночному механизму отрегулировать будущую ситуацию, то безработные превратятся в класс, превосходящий по численности все остальные. Ведь робот – не машина, которая в прошлой технической революции повышала производительность труда, делала возможным выпуск новых видов продукции, что вело к росту производства, росту квалификации работников, численному росту целого класса – рабочего. Были, конечно, и неприятные моменты, связанные с массовым увольнением: например, ткачей заменил ткацкий станок. Но даже эти, «мелкие», по сравнению с повсеместной роботизацией неприятности вызвали в Англии восстание луддитов – «разрушителей машин», приведшее, кстати, к небольшой гражданской войне, одним из итогов которой стал закон, по которому уничтожение машины стало преступлением, наказываемым смертной казнью. Робот же просто заменит человека в подавляющем большинстве профессий. Это повлечет еще большее расслоение общества по доходам, социальные проблемы и страшнейший кризис: кому роботовладелец в результате продаст все то, что его роботы произвели, если сам вчера всех людей уволил и они теперь сидят без денег? Нечто похожее уже было, вспомним Великую депрессию. Единого, признанного всеми экономистами мнения по поводу причин ее возникновения нет, но по «кейнсианской» версии, к ней привело, в первую очередь, увеличение количества товара при недостатке денежной массы, отчего произошло падение цен, финансовая нестабильность, банкротства предприятий, крах биржи, непогашенные кредиты, крах тысяч банков, безработица, голод. Массовый приход роботов во все профессии приведет к еще большим проблемам. Может случиться и гражданская война, к которой приведет восстание уничтожителей роботов одним из итогов которой станет закон о признании их гражданских прав: за убийство робота – смертная казнь.
Может быть, я перегибаю палку, говоря: «Кому продаст ВСЕ, когда сам ВСЕХ уволил»? Может, это будут далеко не все, роботы будут заменять людей постепенно, сперва в одной профессии, потом в другой, и освободившиеся работники будут планомерно осваивать новые, более интеллектуальные специальности, недоступные еще роботам, что вызовет не кризис в обществе, а, наоборот, интеллектуальный и духовный рост?
Когда робот заменит, например, генерального конструктора самолетостроительного КБ? Никогда. Но их, генеральных, во всем мире лишь несколько человек. А когда он заменит водителей, которых в мире с полмиллиарда? Уже завтра. Первое, что освоят роботы – это самые простые и массовые профессии: водитель, официант, продавец… Все это профессии, не требующие практически никакого образования. Дожил человек до работоспособного возраста и понял, что не сможет ничего достичь в интеллектуальных профессиях. Писать, читать, считать – может, а если что посложней – извините. Куда теперь? На курсы! За пару месяцев получил «права» и на всю жизнь обеспечен профессией, которая позволит нормально жить. А сколько квалифицированных специалистов «перебиваются», работая таксистами, когда временные проблемы с работой? Сколько народу таким образом «подрабатывает»? Вот на такие профессии в первую очередь и нацелен робот. Сколько будет стоить автопилот? Кстати, чтобы отличать автопилот для авто́ и автопилот для самолетов и прочего, предлагаю первый называть «авто́ – пилот». Да в нем же ничего нет: десяток – другой датчиков, мозги, немногим сложнее смартфона, три исполнительных механизма: руль, газ, тормоз. При массовом производстве он обойдется не дороже какой-нибудь опции типа кондиционера.
В каком году придет новость, что опытный автомобиль с авто-пилотом за три месяца проехал в круглосуточном режиме сто тысяч километров без аварий, аварийных ситуаций и без единого нарушения ПДД? В этом или в следующем? А дальше начнется соревнование: кто первым освоит массовый выпуск авто-мобилей, кто вперед организует парк авто-такси. Таксисты, вы поняли, что первых на выход попросят именно вас?
Сколько будет стоить робот-официант? Как два пылесоса или как три? Как только будут доведены до ума мозги для самых простых роботов (а это случится буквально на днях), начнется массовое изгнание неквалифицированных работников, причем можно с уверенностью сказать, что 99 их из ста не пойдут учиться на инженеров и учителей, до которых роботы доберутся только спустя время. Без работы окажутся массы людей, причем не только без работы, а без всякой перспективы найти работу.
Как государство может отрегулировать эту ситуацию? Забрать существенную часть произведенного роботами и распределить между бывшими комбайнерами? «Отобрать и поделить»? Купить и распределить? На что? Где взять денег, если работники уволены, и перестали платить налоги, а роботам денег не платят? В любом случае речь идет о перераспределении, то есть об «искривлении» рыночных механизмов, усилении вмешательства государства в экономику. Или вообще, национализация роботовой экономики?
В ситуации, когда человек не может работать лучше или хотя бы не хуже робота на практически любой работе, единственная целесообразная производственная деятельность, доступная большинству людей, – владение роботами, а единственный возможный вид конкуренции – это «чей робот лучше и чей лучше используется». Люди прекращают конкурировать между собой в производственной сфере. Единственным критерием, по которому распределяются доходы, становится приобщенность к владению средствами производства, Традиционные критерии – количество и качество труда, профессия, квалификация ‒ полностью теряют свою значимость. В таком обществе естественным и справедливым, как мне кажется, было бы общественное владение роботами, то есть средствами производства. Массовая роботизация и связанный с ней кризис непременно вызовут дискуссию в обществе на эту тему, и в тех странах, где возобладает идея обобществления средств производства, встанет вопрос перераспределения собственности. И если опять дойдет до «фабрики – рабочим», то последствия снова могут быть драматическими.
А если начать готовиться к этим событиям заблаговременно, пока искусственный интеллект не конкурентоспособен перед живым работником, туп, дорог, и сам не в состоянии еще «влезть» в человеческие производственные отношения?
Государство может организовать госкорпорацию, занимающуюся развитием, внедрением и использованием робототехники, которая получит преимущество перед частными разработчиками благодаря госфинансированию и господдержке. А частникам, чтобы не сильно высовывались, можно жизнь усложнить. И вот уже не бизнесмен увольняет комбайнеров и получает сверхприбыль, а государство создает, по сути, новую отрасль, предприятия которой не участвуют – по закону - в программе приватизации. Бизнесмен, не выдержав конкуренции с госкорпорацией роботов, комбайнеров все равно уволит, но при этом не станет владельцем всего, что произведено роботами. Владельцем станет государство. А раз так, оно, ничего ни у кого не экспроприируя, сможет распределить блага, произведенные общественными роботами, среди армии безработных, к которой, кстати, примкнул и бывший владелец агрохолдинга, продавший – государству же – землю. Распределить ‒ не раздать, а распределить в соответствии с полезностью: в стране масса работы по уничтожению свалок, высаживанию лесов, борьбе с последствиями изменения климата, на которую государство сможет нанять массы, владея всеми (или почти всеми) благами, охране и обороне Родины. Вкалывают роботы, но счастлив уже не один человек. Таким образом, по мере развития искусственного интеллекта и внедрения его во все новые сферы деятельности доля государственной собственности в экономике растет, происходит плавный и ненасильственный переход к…
К чему?
