ПОЛИГРАФ

Вопрос, казалось бы, никакого отношения к пределам роста, экологическим проблемам и грядущей катастрофе не имеющий: борьба с преступностью. Абсолютно никакого. Но...

Какую часть ВВП страны составляют товары и услуги, приобретенные на ворованные деньги? Причем, это ведь именно те «самые дорогостоящие блага». Да, любой человек, как сказано у классиков политэкономии, готов их немедленно употребить, но получается это сделать немедленно только у вора, так как честным трудом «немедленно» ничего не заработаешь. Люди оттого и воруют, что хотят употребить именно их, и именно немедленно. Шикует-то, как известно, в основном ворье, нажитое трудом на ветер не выбрасывают, заработанными деньгами не сорят.

Если представить, что все вдруг перестали воровать, то автоматически сократится потребление, а потом и производство именно тех самых дорогих благ, которые втюхивают нам корпорации, и без которых можно легко обойтись. Снизится накал борьбы в демонстративном потреблении, замедлится общий рост потребностей.

Шикуют не только «классические» воры, – насквозь уголовные бандиты и мошенники. Среди «потребителей первого сорта» масса чиновников, которые хапнули у государства или при помощи государства. Если представить, что эти вдруг перестали красть, то к эффекту от общего снижения самых неразумных потребностей в обществе, типа потребности иметь несметное количество сверхдорогих наручных часов, прибавится еще и эффект от повышения эффективности управления, так как не крадущий чиновник, движимый, как и положено, личным интересом, заинтересован уже не хапнуть и убежать, а сделать карьеру, то есть его внимание переключается с воровства на выполнение обязанностей. Плюс к этому – эффект от общего возрастания компетенции управленцев. Ведь сейчас на смену опытным, но севшим за воровство чиновникам постоянно приходят молодые и неопытные. Да еще в бюджете будет оставаться больше денег, столь необходимых для реализации национальных экологических проектов.

Представители бизнеса тоже любят потреблять самые дорогостоящие блага, без которых легко обойтись. Тут, вроде бы, все нормально. Это мотивация, благодаря которой человек и идет в бизнес, и там, в бизнесе, будучи эгоистом и действуя исключительно в личных целях, благодаря рыночному механизму усердно работает на общество. Но, если судить по российскому бизнесу, он действует и во вред. Он подсовывает воду в мясо, сою в сметану и еще много чего во все, что только можно. Он выбрасывает в окружающую среду все, что может безнаказанно выбросить, и тут уже не просто ворует, а разрушает среду. Так что, если перестанет воровать бизнес, то к общему снижению потребления вследствие замедления потребительской гонки прибавится еще и положительный экологический эффект.

Ну и, наконец, главный «экологический» эффект от победы над воровством ‒ воспитание нового человека. В обществе, где существенно снизилось демонстративное потребление, имущественное расслоение, возросло доверие к власти, людей легче будет объединить вокруг идеи снижения потребления ради выживания.

Так что говорить о борьбе с воровством в контексте проблемы выхода за пределы вполне уместно. Я и говорю, но не для того, чтобы призвать не красть, или усилить меры противодействия, а потому, что, на мой взгляд, в юриспруденции назрела революция, которая способна заставить людей не красть. Как сказал бы Маркс: «Призрак бродит по юриспруденции. Призрак полиграфа!»

Он уже стал частью нашей жизни. На телевидении идут шоу, где детектор лжи в прямом эфире выводит на чистую воду завравшихся подлецов, обычным стал отказ в приеме на работу по итогам проверки на полиграфе. Используется он и в суде. Но только как-то не на полную мощность.

Способность полиграфа отличить – надежно – правду от лжи играет в современном состязательном судебном процессе лишь второстепенную, если не третьестепенную или вообще не значимую роль. Можно, будучи истцом или ответчиком, добровольно дать показания под полиграфом, отчего показания станут чуток правдивее, то есть немного более значимы для судебного соревнования. А истину, как и положено, будут устанавливать по итогам соревнования. Соревнование в судебном процессе незыблемо. Соревновательный процесс – лучшее, что придумал человеческий разум в области юриспруденции. Все юристы впитывают этот основополагающий постулат на первом курсе института, и на нем базируется все дальнейшее обучение, включая и правила использования полиграфа в этом процессе.

Сегодня полиграф используется и в розыскной деятельности, и в суде в ходе уголовных и гражданских процессов, но…

1. Есть вердикт Верховного Суда РФ о недопущении использования результатов экспертизы на полиграфе в качестве доказательств.
2. Согласно УПК, данные полиграфа не входят в число доказательств, имеющих значение для уголовного дела.
3. В оперативно-розыскной деятельности детектор может законно использоваться только тогда, когда нет другой возможности получить информацию, когда получение ее без полиграфа слишком дорого, когда получить информацию надо срочно.
4. В суде исследование на детекторе назначается при неустранимых противоречиях между показаниями, либо когда участник процесса сам просит подвергнуть себя исследованию.
5. В любом случае использование полиграфа возможно лишь при согласии испытуемого ‒ в противном случае это будет нарушение конституционных прав, т.к. «никто не может быть подвергнут медицинским или другим опытам».
6. Несмотря на то, что в Гражданском производстве, виновность лица, уклоняющегося от экспертизы, предполагается, отказ от экспертизы на полиграфе нигде даже не фиксируется.
7. И главное: в случае использования полиграфа в качестве полноценного доказательства процесс из соревновательного превратится в дознавательный, что противоречит основам современной юриспруденции.

Но человек, не отягощенный юридическим образованием, то есть тот, чье понимание не базируется на аксиомах многовековой давности запросто может спросить: а не лучше ли одно-единственное заключение детектора всех судебных соревнований? Может, уже не соревновательный принцип, а детектор есть лучшее, что придумал человеческий разум в области юриспруденции? Не пора ли воспользоваться этим лучшим и от соревновательного принципа в суде перейти к детекторному? Ведь в свое время соревновательный метод установления истины пришел на смену пыточному не только из соображений гуманизма. Пытка не давала гарантии, что установленная истина – истина, а детектор в отличие от первых двух способов дает, да еще и гуманизма прибавляет, так как современное насквозь лживое правосудие наносит людям страшные моральные травмы.

Обычный суд. Две противоборствующие стороны. Одна утверждает, что дело было так, а другая – что наоборот. Кто-то врет. То есть, половина всех участвующих в судебных процессах специально приходит в суд для того, чтобы наврать, а потом с помощью адвокатов, не совсем искренних или совсем не искренних свидетелей, утаивания фактов и еще многих нечестных ухищрений убедить суд в том, что навранное – правда. Ну, а получится или нет – это уже зависит от мастерства адвокатов, неподкупности судей… От соревнования. Победил в соревновании – значит, прав. По вердикту суда прав. Вне зависимости от того, прав ли на самом деле.

А вот суд, работающий по детекторному принципу… Одна сторона рассказала, как было дело, и детектор подтвердил, что это так и было. А что другая сторона? Да не пришла она. Стоит выстраивать линии защиты или нападения, системы доказательств, нанимать лучших адвокатов и вообще куда-то идти, если все это в секунду обесценится вердиктом полиграфа: «ложь»? В детекторный суд половина народу судиться просто не придет.

Еще один аспект судопроизводства, в котором соревнование практически беспомощно, а детектор безупречен. Очень часто, если не всегда, крайне важно определить: а был ли умысел? Преднамеренное убийство сильно отличается от непреднамеренного. Предвидел человек возможные последствия своего действия (или бездействия) или даже не догадывался? Хотел – не хотел, знал – не знал, догадывался – не догадывался, сегодня приходится судить по действиям, могущим свидетельствовать об этом: в мозг-то не влезешь. А с детектором – влезешь.

Разумеется, все до единого нынешние юристы против детекторного правосудия: сказывается образование и впитанные вместе с ним многовековые догмы. Но не только. Имеется и шкурный интерес. Кому станут нужны полчища следователей, судей и адвокатов, если всю их работу сделает дешевый и неподкупный прибор, да к тому же еще половина народа в суд не придет? Несовершенство правосудия – кормовая база для воров, а соревновательный принцип - для юристов. Так что мнение воров и юристов в данном вопросе можно не учитывать. Кто-нибудь будет учитывать мнение профессионального водителя, заменяя его автопилотом? Почему бы именно с юристов не начать повсеместную замену человека на робота, раз уж первого техника превзошла в профессиональном плане именно юриста?

Конечно, юристы напомнят о том, что обязательная дача показаний под полиграфом – нарушение прав и свобод. Но ведь они не против, например, освидетельствования водителей на алкоголь. И не против считать отказ от освидетельствования фактом, равнозначным по последствиям наличию алкоголя в крови. Когда речь не идет об их собственной кормовой базе, они готовы нарушить слегка права и свободы ради пользы дела.

Детектор – революция не только в юриспруденции. Он еще и революция в воспитании. Представьте: все еще в детстве впитали самое главное в жизни правило: врать бесполезно. Это же будет совсем другое общество и совсем другая жизнь!

Я нашел только одно настоящее, техническое препятствие полноценного, обязательного и принудительного использования полиграфа в следствии и суде. Некоторые специалисты утверждают, что иногда повторное исследование дает противоположный результат. Но вопрос этот действительно технический. Если все участники процесса прошли не только экспертизу, но и повторную экспертизу, то те редкие результаты, где результаты первый и второй противоречат друг другу, доказательствами являться не будут. Достаточно будет показаний других участников. В конце концов, в этих редких случаях можно перейти обратно на соревновательный принцип. Только таких случаев будет ничтожное количество: половина народу-то в суд вообще не придет.