Картинка. СВЕТЛОЕ-ПРЕСВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ

Ветровые, солнечные и приливные электростанции, не выделяя ни выбросов, ни тепла, вырабатывают энергию для электрических автомобилей и самолетов, для отопителей и кондиционеров, заводов по переработке мусора, накопившегося в Мировом океане и на околоземной орбите. Все материальное производится на каком-то принтере не из сырья, добытого в недрах, а из того материального, что было ранее произведено на этом же принтере и пришло в негодность или просто устарело. В основе сельского хозяйства – какой-то другой, но тоже принтер. Всю работу, кроме высокоинтеллектуальной, выполняют роботы. Рост населения давно прекратился, так как напрямую связан с недостатком благосостояния, а недостатка этого больше нет. Удел этого сократившегося населения – непрекращающееся духовное развитие и творчество. Очередная актуальная задача, стоящая перед человечеством – колонизация других планет, но не потому, что на этой жить уже невозможно, а потому, что мысль и наука не могут не двигаться вперед.

Вот такую картинку видят (с удовольствием) и экономисты, и большинство населения. Насчет большинства населения – конечно же, лишь мое предположение, основанное на моей личной статистике, основанной на общении со знакомыми мне людьми.

Но в то время как одни новые технологии направлены на сбережение среды, другие направлены на разрушение. Например: разработка все новых химических чудес для повышения урожайности, массовое, можно сказать «цельновидовое» химическое уничтожение «вредных» насекомых, выпуск великого множества доселе неизвестных веществ, воздействие которых на среду еще не изучено. Новые технологии обогащения, ведущие к добыче более бедных ископаемых в условиях исчезновения богатых. Эту картинку можно раскрашивать до бесконечности…

Какая тенденция возобладает?

Вне зависимости от того, полезно какое-то конкретное техническое новшество для среды или вредно, от того, каких технических новшеств – вредных для среды, или полезных – внедряется больше, технический прогресс направлен на повышение доступности благ. Рассмотрим для примера строительную отрасль при помощи картинки.

Посетил я как-то палеонтологический музей в Бресте. Музей – большое современное здание, сооруженное над раскопками доисторической деревни. От деревянных домов, построенных несколько тысяч лет назад, остались лишь окаменевшие нижние венцы, смотреть особо не на что. Основное впечатление от просмотра – это осознание сверхмалости жизненного пространства, которым располагали жившие в этой деревне люди. На площади в две – три сотки расположено несколько десятков домов. Между домами – полметра или метр. Типичный дом – примерно два на два метра. Ну, или три на три. И ведь там, наверное, жила семья. Почему было не жить попросторней? Может, дерево было в дефиците? Налоги непомерные на жилплощадь?

Все проще. Попробуйте каменным топором построить нормальный бревенчатый дом ‒ жизни не хватит. А ведь его надо еще и топить. Домик два на два можно и хворостом, а нормальный – уже только дровами. Не протопить его при помощи каменного топора. Лишь при помощи нормальных топоров и пил человек смог жить попросторней. А вот бы каждому свою комнату! Маме, папе, и всем девяти деткам! Но ведь по продолжительности жизнь деревянного дома сравнима с жизнью человека. Настроил бы комнат, да зачем? Помру, и дом сгниет, все равно деткам свои строить придется. Но вот прогресс дошел до кирпича. Кирпич, конечно, немалых денег стоит, и класть его – серьезная работа, но есть смысл ‒ строить и себе и внукам. А сегодня? Типичная молодая семья среднего достатка – мама, папа и ребеночек (только что родился) ‒ строит типичный бюджетный коттеджик. На сколько «квадратов» замахнемся? На сто? На двести? Да давай уже на триста! Лишними не будут. Подумаешь, на десяток кубов бетона больше уйдет на фундамент и на пару сотен полистиролбетонных блоков на стены. Это же копейки!

Сколько сегодня «квадратов» мы имеем на каждого? В Советском Союзе шесть на душу считалось нормой, а сегодня у меня нет ни одного знакомого, кто бы так ютился. Сто уже не считается излишеством. Одного знаю – один в четырехстах метрах проживает, а это больше, чем вся доисторическая деревня. И это далеко не олигарх. И это далеко не предел его потребностей. После того как достроил вторую баню, (ту, в которой дверь в парилку наоборот), он решил виллой заняться. А сколько на каждого из нас построено торговых площадей, офисных, административных? Автострады, автостоянки, стадионы… Свободного места на Земле все меньше… Но технический прогресс и с этим справится. Когда я был маленький, дома в моем городе были по большей части пятиэтажные, потом стали появляться девяти, шестнадцатиэтажки. А сегодня и тридцатью никого не удивишь, вот уже и первый небоскреб в нашем городе построили: прогресс в строительных технологиях не остановить. И все это не только отапливается, но и кондиционируется: благодаря новым технологиям это не только возможно, но и доступно. И строительство продолжается – и жилья, и всего остального.

Технический прогресс не только делает более доступными уже известные блага, что ведет к росту их производства, но и рождает новые, доселе неизвестные. Направленность технического прогресса, его вектор – однозначно – на ускорение роста и полное использование всех ресурсов. Просто иногда он делает приятные для среды дела, например: повышение экономичности и экологичности двигателей.

Хотя сказать, что экономическая наука вовсе не видит последнего противоречия, нельзя. Вот, например, в учебнике экономической теории под редакцией Г. П. Журавлевой, где данное противоречие, как и в других учебниках, не значится в списке противоречий, написано: «Эксперты ООН подсчитали, что если уровень потребления США (которые потребляют 30 – 40% мировых ресурсов) перенести только на одну страну – Китай, планета этого не выдержит. Стандарты жизни США, на которые принято ориентироваться, таковы, что существующие производственные ресурсы создадут непомерную экологическую нагрузку на нашу планету». К сожалению, не указано, какие эксперты, когда, в каком докладе. Сам я найти материалы, на которые ссылаются авторы учебника, не смог. Видят экономисты это противоречие, но, видимо, считают его проблемой куда меньшей, нежели проблема обеспечения дальнейшего роста, и не сомневаются, что в конечном итоге оно, противоречие, будет успешно преодолено. Как-то само разрешится, возможно, благодаря, «невидимой руке» рынка, которая уже смогла разрешить множество противоречий, или же работе государства, которое для того и существует, чтобы разрешить те проблемы, которые не по силам «невидимой руке». Именно так: вот проблема, а вот – как будет здорово, когда проблема будет решена. Как поет Верка Сердючка, «Харашо! Все будет харашо! Все будет харашо, я это знаю!» Кто ее будет решать, когда и как – не наше, экономистов, дело. Выходит, что:

1. Либо современная экономическая наука, не предполагающая альтернатив капиталистической экономике, видит свою задачу исключительно в поиске путей беспрерывного максимально возможного роста. Вопрос согласования этого роста с возможностями среды экономическая наука не относит к своей компетенции.
2. Либо, опять же, не видя альтернатив рынку и понимая, что рост – не только цель, но и способ существования капиталистической модели, а раз так, то в рамках этой модели механизма разрешения последнего противоречия просто не может быть, стыдливо обходит данную тему, ограничиваясь лишь упоминанием ее вскользь (правило хорошего тона современного экономиста).

Думаю, второй вариант ближе к истине. Не знают экономисты, как примирить рынок и среду. Не хотят знать другой, не рыночной экономики. Потому и пропускают в своих работах самые важные на сегодняшний день главы, а то и не главы даже. Если для спасения цивилизации необходимо остановить физический рост и начать снижение, то кто, если не экономисты, должны родить новую теорию, руководствуясь которой это можно сделать? Не видят альтернатив рынку? Пусть придумают, как это сделать в рамках рынка. Не получается? Пусть рожают теорию перехода к другому устройству. Но пока таких теорий нет, хотя на сегодняшний день создание их – главная задача экономической теории. Если не единственная.