ГОСУДАРСТВО продолжение

Даже если допустить, что идеи ограничения роста, пусть даже ценой серьезных ограничений и страданий для населения, станут очень популярны в какой-то стране, все равно там есть часть населения, которая ни при каких условиях не согласится на ограничение роста – представители бизнеса и члены их семей. Дело не только в их ментальности, но и в том, что наибольшее снижение доходов предполагается именно у них. Они будут всемерно противодействовать этим процессам, и если численно эта часть общества не велика, то возможности ее по противодействию государственной политике существенны. Когда в разгаре была «озоновая история», то фирма «Дюпонт», тогдашний лидер по производству фреонов, бросила миллионы долларов на дискредитацию идеи борьбы с уничтожением озонового слоя. За свои прибыли бизнес, как ему и положено, готов был совершить любые экологические преступления, хоть все живое на планете уничтожить. А сколько будет брошено на недопущение действий, направленных против глобального потепления, когда эти действия затронут интересы бизнеса? Миллиарды? На противодействие общему планомерному снижению экономики – триллионы?

Если предположить невозможное (партия «пределов» пришла к власти в какой-то стране), бизнес сделает все возможное, чтобы она немедленно ушла обратно. И это будет не трудно: количество согласных с ее программой начнет уменьшаться при первых же трудностях. Да и сама партия наверняка с первых шагов наделает ошибок, которые приведут к куда большим трудностям, нежели те, на которые население согласилось сначала. Это и есть один из главных недостатков демократии, о котором давно говорят политологи и экономисты: невозможность проведения серьезных длительных реформ из-за необходимости постоянно проходить процедуру выборов. Реализация в демократическом обществе «Программы построения такого-то общества» невозможна.

Для реализации в демократическом обществе любой длительной по срокам программы необходимо в процессе голосования о начале действия программы проголосовать и за отмену демократии до конца действия этой программы. Причем, если еще вчера это были лишь рассуждения теоретиков, так как развитые демократии демонстрировали отрыв в развитии во всех сферах, то сегодня есть и практические подтверждения: Китай при отсутствии полноценной демократической процедуры за несколько десятилетий превратился из аграрной страны в мирового экономического лидера, а экономика США, оплота демократии, за то же время из безусловно лидирующей превратились в самую великую в истории экономическую пирамиду, краха которой и ждет, и боится весь мир. Когда это случится, то мало никому не покажется, но экономики развитых демократий эта рухнувшая пирамида, скорее всего, под собой похоронит. Не повод ли это подумать, а действительно ли демократия – лучшее устройство общества, до которого додумалось человечество?

Есть в этом вопросе и внешний аспект. Государства находятся в окружении других государств, конкурирующих между собой, использующих в этой конкуренции все методы, включая войну. Они, не приняв идей ограничения роста, не преминут воспользоваться преимуществами, которые дает им сосед, добровольно сдерживающий собственную экономику. Сдерживая экономику, государство непременно столкнется с бегством капитала, утечкой мозгов. Далее – падение уровня образования, технологическое отставание. А это уже попахивает снижением обороноспособности, на что нельзя пойти при отсутствии действенного международного права.

Давайте вспомним, как на протяжении десятилетий, Советский Союз своей экономической системой фактически сдерживал рост потребления собственных граждан и стремился приобщить к этому максимально возможное количество других стран. Почему бы Западу, и тогда считавшему себя интеллектуальной элитой мира, да к тому же будучи уже ознакомленным еще в 1972 году с наличием пределов роста, не помочь социалистическому лагерю в этом очень выгодном для Запада деле? Ведь чем больше стран вступали в этот лагерь и чем медленней росло там благосостояние, тем на более позднее время сдвигался выход за пределы в планетарном масштабе, конечно, если бы страны социализма не производили столько оружия. А его столько и производили, потому, что знали: отстанешь – растопчут. А Запад этого и не скрывал. И сейчас не скрывает. И речь не только об отношении именно Запада именно к России. Мир построен по праву сильного, где сильный пожирает слабого. Так было, есть, и нет оснований полагать, что изменится в будущем.

Рассуждая о том, может ли государство противостоять приближению катастрофы вследствие выхода за пределы роста, надо также вспомнить и о том, что оно не всесильно. Есть наднациональные корпорации, чьи интересы могут расходиться с государственными. А в случае, когда государство пытается ограничить рост экономики, наверняка будут расходиться. А это противостояние. А наднациональные корпорации – сила. Вот как об этом пишет польский экономист Гжегож Колодко в книге «Мир в движении»: «…сто лет тому назад – на сцене глобализации господствовали национальные государства, очень сильные, с имперскими амбициями и интересами. Тогда владельцы наднациональных концернов и международные инвесторы, хоть и росла их мощь, чаще всего стояли в прихожих политиков, сегодня наоборот. Потому что в наше время, как никогда прежде в истории, наднациональный капитал имеет свободу выбора, и это отнюдь не ограниченный выбор вариантов для инвестиций – например, в Нормандию или в колониальный Алжир, - а практически безграничный выбор вариантов инвестирования по всему миру, часто почти без оглядки на государства и их правительства. А у этих последних выбор все меньше. Власть же у тех, у кого свобода выбора».

Кроме того, есть еще один фактор. Власть – не единый механизм, не единый разум. Она состоит из конкретных людей. Есть теория общественного выбора К. Эрроу и Д. Блэка. О том, как чиновники используют институты государства в личных интересах. Речь не о коррупции, а о процессах принятия государственных решений в политике и экономике. Сфера госуправления рассматривается как один из сегментов рынка. Если бизнесмен видит свою цель в максимизации прибыли, то представитель государства – в максимизации своей личной выгоды в виде рейтинга, возможности быть перейзбранным. И если интересы государства расходятся с его личными интересами, то руководствоваться он будет личными.

Получается, что государство в принципе не может решать задачу снижения из-за демократического устройства и наличия конкуренции с другими государствами. Здесь «провал» и у рынка, и у государства, причем на одном и том же месте.