КОНКУРИРУЮЩИЕ НАЦИОНАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВА

Разделенность мира по этому принципу – одно из препятствий, не позволяющих человечеству избежать катастрофы вследствие выхода за пределы. Если представить, что на всей Земле лишь одна страна,
управляемая одним правительством, то многих проблем, например, постоянная гонка вооружений, вообще бы не стояло, а другие – проблемы экологии, проблема пределов – решались бы на порядок проще. И в этой связи можно было бы порассуждать о необходимости сближения стран перед надвигающейся катастрофой, совместных действиях по преодолению экологических угроз, о повышении значения ООН, других международных организаций – «репортеры без границ», «врачи без границ», «Гринпис», ‒ работа которых шаг за шагом приближает нас к созданию нового мирового устройства, о том, что уже сегодня, наблюдая за работой неправительственных организаций, можно увидеть признаки формирования всемирного гражданского общества и глобальной демократии, о том, что еще Эйнштейн, и не он один, говорил о необходимости мирового правительства. Приправить все это рассуждениями о глобализации, которая направлена на то, чтобы превратить весь мир в одну большую экономику. Напомнить о конференциях ООН: по устойчивому развитию 1972 года, по проблемам окружающей среды 1992, «Цели устойчивого развития» 2015 года, других мероприятиях мирового масштаба с похожими названиями, после чего выразить надежду или даже уверенность в том, что если такие представительные собрания ищут выход для всего из сложившейся ситуации, то значит, найдут. Но все это было бы не более чем пустой демагогией, ибо фактическая сторона дела состоит в том, что мир состоит из национальных государств, они между собой жестко конкурируют, противоречия между ними нарастают и продолжат нарастать по мере выхода за очередные пределы, поскольку выход за каждый конкретный предел – не что иное, как обострение нехватки ресурсов, борьба за которые и является основной причиной жесткой конкуренции между государствами. Если же государства создают союзы, внутри которых жесткая конкуренция если не отсутствует, то регламентирована законами и договоренностями, делается это исключительно для того, чтобы иметь преимущество в конкуренции с другими государствами или союзами.

Единственный на сегодняшний день успешный опыт объединения государств под единым, надгосударственным управлением – Евросоюз. Подчеркну: опыт добровольного объединения. Есть еще США – государство, появившееся в результате вхождения множества государств в одно с переходом функций управления к большому государству. Но добровольным такое образование – во всяком случае, с точки зрения всех его членов – не было. Образование же ЕС родило одного мощного игрока на мировой арене взамен множества мелких, то есть имело целью не столько ослабление противоречий между участниками, сколько получение преимуществ в конкуренции с другими странами, то есть мировую конкуренцию образование ЕС только усилило. А во-вторых, опыт не на сто процентов удачный. Внутри ЕС масса противоречий, и во что они выльются, еще неизвестно. С одной стороны, обостряющаяся конкуренция в мире консолидирует его членов, а с другой – возрастающие противоречия внутри стремятся его развалить. Поживем – увидим, что у них в результате получится, но вне зависимости от их успехов можно с уверенностью сказать, что этот опыт не годится в качестве примера для возможного сближения государств всего мира, образования некоего мирового надгосударственного разума.

Кроме того, прямо сегодня происходит переход мирового лидерства от США к Китаю. Сейчас экономисты спорят, кто из них первый, а политики в нерешительности: пора присягать новому гегемону или еще нет? Но рано или поздно на первый план выйдет главный в любом споре аргумент, лучше всего сформулированный Паниковским и Балагановым: «А ты кто такой?!» И начнется перераспределение сил во всем мире: распад одних блоков и союзов и создание других. В этих условиях говорить о согласованных действиях государств по минимизации последствий грядущей катастрофы вследствие выхода за пределы не приходится. Никто не будет заниматься этим в мировом масштабе, хотя говорить об этом на высоких форумах и конференциях будут больше, чем раньше. В условиях выхода мира за пределы страны будут действовать по принципу «спасайся, кто может». Та единая, общая для всего мира верхняя часть графика, будет разной в разных странах, во-первых, в силу разной приближенности к разным пределам. Например, последствия выхода за первый явный предел – начало глобального потепления – в разных странах будут разные. Где-то расширятся пустыни, где-то возникнут новые, где-то территории уйдут под воду вследствие поднятия уровня океана из-за таяния вечных льдов, и для этих мест потепление и станет пределом, который приведет к катастрофе. А где-то климат чересчур суров для земледелия и в результате потепления станет более подходящим, что позволит легче преодолеть негативные последствия потепления. Где-то постоянные наводнения потребуют гигантских трат на ликвидацию последствий, а где-то освободится ото льда Северный морской путь и месторождения на шельфе, что, конечно, будет немедленно использовано. К другим пределам страны тоже приближены по-разному, в зависимости от наличия тех или иных ресурсов. Еще один фактор, влияющий на близость страны к пределам, – сегодняшний уровень жизни. Чем он выше, тем болезненней воспримет население снижение его уровня в результате выхода за
пределы. Чем выше уровень «неразумного» потребления в обществе, тем более неприемлемым кажется его членам удовлетворение лишь разумных потребностей.

Можно предположить, что уже в период начала катастрофы, ясно видя мрачные перспективы, государства вынуждены будут сделать какие-то резкие шаги навстречу друг другу. Лига Наций, ООН тоже появились не от хорошей жизни. Вполне логично предположить, что в условиях нехватки ресурсов начнутся разговоры о создании каких-то международных механизмов для решения проблемы. Начнутся они, конечно, в странах богатых – чем больше потребление ресурсов, тем раньше почувствуется их нехватка. Сегодня они легко покупают недостающие ресурсы на внешнем рынке и не стесняются открыто говорить о том, что если не смогут купить, то могут и отнять. Но ресурсов и на внешнем рынке все меньше, а значит, они все дороже, а стран, у которых нельзя что-то отнять, становится все больше. Сколько стран имеют ядерное оружие? Сегодня с уверенностью уже и не скажешь. А завтра? То есть вполне может наступить момент, когда они вынуждены будут попытаться договориться, создать международные наднациональные органы для перераспределения ресурсов в мировом масштабе. Россию позовут? Конечно, это ведь не Олимпийские Игры. Если Россию не позвать, что эти их органы будут перераспределять? А что на это ответит русский человек? В то время как раз будет праздноваться столетие начала холодной войны, когда строились планы ядерной бомбардировки десятков наших городов, да и нынешние их гадости по отношению к нам не будут забыты. Захочет ли вьетнамец поделиться с ними тем, что выросло на его поле, которое только-только перестало быть ядовитым от химии, которой его полили эти ребята восемьдесят лет назад? Я думаю, он резонно заметит: долг платежом красен, что посеешь, то пожнешь, заварил кашу – кушай. А русский человек по-русски добавит: «Хрен по всей морде, Боливар не выдержит колхоз!» И правильно сделает!

Выживет не та страна, что богаче, где выше ВВП, технический прогресс, а та, что сберегла ресурсы и смогла понизить уровень жизни, обеспечив очень низкий, по объективным причинам, но максимально возможный в условиях выхода за пределы уровень жизни всем членам общества путем жесткого государственного ограничения, регулирования, распределения и умудрилась при этом не вызвать бунта, не лишиться возможности управлять обществом, не распасться, не потерять государственности.

Мир спасти нельзя. В мире нет для этого механизмов. А в государстве есть: органы управления, которые в период бедствий (любых) совершенно законно, на основании конституции, получают чрезвычайные полномочия.
О мерах по переносу катастрофы на более позднее время и минимизации ее последствий можно говорить лишь в рамках отдельно взятых государств, причем и в этой сфере между государствами тоже будет жесткая конкуренция, и не только за ресурсы. Главным фактором станет время. В странах, которые раньше войдут в период катастрофы, резко начнет снижаться производство, затем ‒ население, что уменьшит нагрузку на среду в мировом масштабе и даст возможность странам, отодвинувшим катастрофу у себя на более позднее время, пережить ее относительно легко, а может, и вообще в ней не поучаствовать, плавно переместившись в мир, в котором снова небольшое население, а экологический след стал меньше единицы и продолжает уменьшаться. Опять же, в таких условиях возрастает значение обороноспособности и предотвращения массовой миграции в более благополучные страны. То есть ключевую роль в эпоху катастрофы будут играть именно границы, а не ООН, Гринпис, врачи, репортеры, и еще кто-то там без границ.

Глобализация же, так же, как и рост, имеет пределы. Нам, прожившим последние десятилетия при взрывной скорости глобализации, вызванной взрывным внедрением во все сферы жизни цифровых и информационных технологий, трудно в это поверить, но смотрите: взрывная цифровизация закончилась, далее намечается медленное совершенствование. Следом замедлится и глобализация. Следующий барьер на ее пути – начинающийся передел мира в связи с происходящим в мире перераспределением сил. А дальше – пределы роста, которые неизбежно укрепят государственные границы. Завершение глобализации – слияние национальных экономик в одну планетарную – не случится никогда.

Понимая это, и связывая свое будущее и будущее своих потомков с одной конкретной страной, – Россией, я беру назад сказанные ранее слова о том, что, работая над этой книгой, пытаюсь спасти человечество. Мне есть дело только до России. «Территориальный масштаб» с этого места тоже увеличивается. Хотя до остального мира мне дело все же тоже есть. Пусть считают меня кем угодно, но я уверен, что чем раньше и разрушительнее будет катастрофа там, тем позже и легче она будет тут, и я искренне этого желаю. Некрасиво? Зато правда!

Государственный уровень – это «первая линия обороны» при выходе за пределы. Если она не выдержит, то есть оставшиеся ресурсы не удастся более или менее справедливо разделить между всеми членами общества, начнется массовое обнищание, ослабление государства, неспособность его обеспечить законность в общественных отношениях, распад на составные части. Мы видели эти процессы в 90-х годах, но только их начало. Тогда у государства нашлись ресурсы и воля их прекратить. В случае выхода за пределы ресурсов будет гораздо меньше. Стало быть, воли и умения потребуется гораздо больше. Если не хватит, развал государства случится, и к тем «неприятностям», что уже перечислены, может добавиться и захват территории соседями. В этом случае есть еще одна «линия обороны» ‒ общинная. Небольшая община может выживать в глухих местах, в «первобытных» условиях. Последняя линия – индивидуальная: собрать запасы для семьи на много лет и спрятаться, уйти в леса, закопаться под землю, а может, кто и подводный дом себе сделает. Эта линия бесполезна. В 90-е годы у меня был автосервис. Так вот, жулик, под «крышей» которого он был, узнав, что я решил арендовать землю, чтобы посадить на ней картошку, очень удивился и сказал, что умные люди картошку не сажают, а убирают.